Невысокие, около пяти с половиной футов, не более, и очень широкие в торсе. Коричнево-шоколадная блестящая чешуйчатая кожа спадает широкими складками. Толстые щупальца попарно торчат по обе стороны лысой головы.

Мясистые наросты свисают с челюстей. Глаза Харскин рассмотреть не смог.

Они прятались в глубокой тени глазных впадин, окруженных наростами. Не слишком симпатичные ребята.

Три гнорфа выступили из толпы, средний из них сделал на шаг больше соседей. Из его рта вырвались резкие гортанные звуки.

– Чего вы хотите? – перевел их транслейтор.

Моули незамедлительно дал ответ:

– Дружбы. Мира. Взаимного процветания наших миров.

– Откуда вы?

Моули показал на небо.

– Оттуда. Со звезд. Издалека.

Гнорф скептически склонил голову.

– Плыли много дней?

– Много дней, – подтвердил Моули. – Много-много дней.

– Тогда зачем вы пришли к нам?

– Чтобы заложить основы нашей дружбы, – ответил Моули. – Соединить ваш мир и наш.

После этих слов гнорф резко повернулся к своим спутникам и начал обсуждать с ними услышанное. Харскин с беспокойством поглядывал на дротики, подрагивающие в руках инопланетян.

Совещание затягивалось. Моули взглянул на Харскина, как бы спрашивая, что делать дальше, но капитан лишь улыбнулся и ободряюще кивнул.

Наконец, гнорфы пришли к какому-то решению, и их предводитель вновь обернулся к землянам.

– Мы думаем, что вам следует покинуть нас, – объявил он. – Уходите. Не медля.

В практике Моули такой случай выдался впервые. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не произнеся ни слова. Гнорфы повернулись к ним спинами и направились к деревне.

На этом и закончился первый контакт. Землянам не осталось ничего другого, как вернуться на «Пеккэбл».

– Да, придется проявить предельную осторожность, – сказал Харскин. – Как там ригелиане?